Соответствующий законопроект № 1168428-8 «О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (в части совершенствования системы противодействия коррупции)» внесен заместителем председателя комитета по экономической политике Михаилом Делягиным.
Автор документа предлагает дополнить статью 104.1 УК РФ возможностью конфискации всего имущества (в том числе приобретенного законным путем) государственных и муниципальных служащих, совершивших в составе организованной группы лиц или преступного сообщества с использованием своего служебного положения преступления, связанные с:
- легализацией (отмыванием) доходов (статьи 174 и 174.1),
- организацией и руководством преступным сообществом (статьи 210 и 210.1),
- получением и дачей взятки (статьи 290, 291 и 291.1),
- организацией незаконной миграции (статья 322.1),
а также их родственников, являющихся наследниками первой очереди в соответствии с гражданским законодательством (дети, супруги и родители).
Оставлять таким лицам Делягин предлагает только «имущество первой необходимости» (без уточнения перечня такого имущества) и жилье «в соответствии с учетной нормой площади жилого помещения», предусмотренной жилищным законодательством.
При этом для лиц, активно способствовавших раскрытию и (или) расследованию преступления и изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, законопроектом предлагается предусмотреть освобождение от конфискации.
Как отмечается в пояснительной записке к документу, данная мера направлена на снижение «привлекательности коррупционной деятельности». В частности, автор законопроекта отмечает, что действующие нормы законодательства позволяют лишать коррупционеров только имущества, связанного с раскрытыми преступлениями, в то время как после отбывания назначенного наказания они имеют возможность «жить припеваючи за счет полученного от совершенных им не раскрытых преступлений» (прим. – стиль и орфография автора сохранены).
Одновременно разработчик документа ссылается на опыт США, в которых Закон об организациях, подверженных рэкету и коррупции (Racketeer Influenced And Corrupt Organizations – RICO) предусматривает, по его мнению, возможность «конфискации имущества, включая добросовестно приобретенное, не только самих участников организованных преступных сообществ (если они не сотрудничают со следствием), но и членов их семей».
Анализируя инициативу депутата, представляется важным учитывать несколько моментов.
Во-первых, ни в США, ни в какой-либо другой стране нет законов, позволяющих автоматически конфисковывать все имущество независимо от связи с преступной деятельностью. Подобный подход полностью противоречит принципу неприкосновенности частной собственности, закрепленному в том числе в законодательстве Российской Федерации.
При этом в некоторых странах, включая нашу, возможность конфискации не только того имущества, связь которого с преступлением была доказана в суде, но и иного имущества предусмотрена в рамках иных механизмов.
В частности, в России в соответствии со статьей 235 ГК РФ используется т.н. «гражданская» конфискация: активы должностного лица могут быть обращены в пользу государства в случае, если их стоимость превышает официальные доходы такого лица и его супруги (супруга) за определенный период и должностное лицо не может доказать законность источников их приобретения. Основанием для подачи органами прокуратуры соответствующего иска являются результаты контроля за расходами чиновников.
Похожий механизм в рамках антикоррупционного декларирования предусмотрен и в Румынии, где в случае выявления значительного расхождения между доходами и расходами должностного лица дело передается в суд, и чиновник также должен будет обосновать законность приобретения имущества. При этом важно отметить, что ЕСПЧ признал подобный механизм не нарушающим право на уважение к частной собственности.
В других странах, например, в Великобритании, реализован механизм запроса информации о богатстве необъясненного происхождения (unexplained wealth orders) в рамках расследований. Такой запрос подается правоохранительными органами с одобрения суда в отношении конкретного актива и обязывает ответчика раскрыть природу и степень его участия во владении таким активом, способ его приобретения (в том числе законность происхождения всех использованных для покупки средств) и иную информацию, связанную с сомнительным имуществом. Имущество, законность приобретения которого не будет подтверждена в течение установленного судом срока, может быть изъято.
При этом, как видно, во всех перечисленных случаях у должностного лица есть право обосновать законность приобретения имущества и таким образом предотвратить его конфискацию.
Во-вторых, возможность изъятия имущества третьих лиц, включая родственников, в рамках уголовного законодательства в Российской Федерации уже узаконена. В частности, мы уже писали о том, что Конституционный суд признал правомерной конфискацию в соответствии со статьей 104.1 УК РФ имущества у родственников коррупционеров, отметив, что в отношении лиц, не признанных виновными в совершении коррупционного преступления, закон допускает применение конфискации на основании части 3 статьи 104.1 УК РФ, которая предполагает конфискацию имущества, переданного осужденным другому лицу (организации) – но только в случае, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий.
Для «гражданской» конфискации правомерность изъятия имущества третьих лиц все еще остается спорной, однако на практике суды в подавляющем большинстве случаев встают на сторону органов прокуратуры и признают законным изъятие имущества у родственников чиновников, которые не смогли подтвердить приобретение имущества на законные доходы, и иных связанных с ними лиц.
В-третьих, RICO, на который ссылается автор законопроекта, не содержит каких-либо прямых положений о конфискации имущества родственников лица, совершившего преступление. Соответствующий нормативный акт предусматривает возможность конфискации имущества на основании его связи с незаконной деятельностью: так, имущество родственника теоретически может быть конфисковано, но только в том случае, если родственник, например, помогает управлять компанией, вовлеченной в неправомерную деятельность, выступает ее номинальным владельцем, участвует в переводе денег в рамках преступной схемы и т.п. При этом такое лицо сможет оспорить конфискацию и защитить свое имущество через процедуру ancillary proceeding (вспомогательное производство после вынесения приговора), если докажет, что является законным владельцем и не было осведомлено о преступном происхождении средств, а имущество приобретено на его/ее собственные средства.
Предлагаемый законопроект же вводит механизм конфискации имущества родственников, не требующий доказывания ни их участия в преступлении, ни незаконности происхождения имущества, что существенно отличается как от действующего российского законодательства, так и от зарубежных моделей конфискации активов.
Наконец, даже если не учитывать все перечисленные юридические коллизии и допустить возможность принятия законопроекта, в предлагаемой редакции он не позволит достигнуть заявленных автором целей по недопущению сокрытия коррупционного имущества. В частности, законопроект включает в круг родственников только наследников первой очереди в порядке статьи 1142 ГК РФ. В то же время совершенно очевидно и подтверждается правоприменительной практикой, что коррумпированные должностные лица оформляют свое имущество далеко не только на детей, жен и родителей. В этой связи даже использование в законопроекте перечня «близких родственников и свойственников», предусмотренного действующим антикоррупционным законодательством (часть 2 статьи 10 Федерального закона от 25.12.2008 «О противодействии коррупции»), было бы более обоснованным, чем отсылка автора к «гражданской» категории наследников первой очереди.
