Новая Политика заменяет все ранее действовавшие ведомственные и окружные программы корпоративного правоприменения и распространяется на все уголовные дела в отношении компаний (за исключением антимонопольных нарушений). Фактически с ее принятием DOJ отказался от прежнего фрагментарного подхода, при котором различные подразделения и отдельные прокуратуры применяли собственные правила оценки в корпоративных разбирательствах.
Важным практическим последствием этого стало распространение новой CEP и на дела в сфере национальной безопасности: после ее публикации Управление по национальной безопасности Минюста США (NSD) подтвердило, что новый единый режим применяется и к нарушениям экспортного контроля, санкционного законодательства и другим делам, входящим в его компетенцию. Тем самым единый подход DOJ теперь охватывает не только классические дела о корпоративном мошенничестве и коррупции, но и нарушения в чувствительных сферах, связанных с национальной безопасностью.
Политика позиционируется как инструмент, призванный обеспечить большую предсказуемость, прозрачность и единообразие правоприменения. В документе прямо указано, что CEP должна стимулировать раннее добровольное раскрытие корпоративных нарушений, содействовать оперативному расследованию, ускорять устранение последствий правонарушений и обеспечивать последовательность подходов внутри ведомства, а также способствовать выявлению и привлечению к ответственности физических лиц, причастных к правонарушениям.
Как и ранее действовавшая Политика Управления по уголовным делам (Criminal Division Corporate Enforcement and Voluntary Self-Disclosure Policy), принятый документ исходит из трех возможных сценариев разрешения дела:
- если компания добровольно раскрыла нарушение, полностью сотрудничала со следствием, своевременно и надлежащим образом устранила последствия, и при этом отсутствуют отягчающие обстоятельства – она имеет гарантированное право на отказ от уголовного преследования (declination). При этом новая CEP закрепляет более благоприятный базовый сценарий для компаний: если ранее в ряде режимов предполагалась презумпция заключения соглашения об отказе от судебного преследования (NPA), то теперь при соблюдении условий приоритет отдается именно declination;
- «пограничные» случаи (near miss), когда компания действовала добросовестно, но не выполнила все формальные критерии добровольного раскрытия либо имеет отягчающие факторы – в таких ситуациях Минюст заключает NPA, устанавливает срок соглашения менее трех лет, предусматривает отказ от внешнего мониторинга и снижение штрафа на 50–75% от нижней границы диапазона, установленного Руководством США по назначению наказаний;
- во всех остальных случаях выбор формы привлечения к ответственности в значительной степени зависит от усмотрения прокуроров; при этом максимальное снижение штрафа не должно превышать 50%.
При этом наиболее заметное изменение касается именно «пограничных» случаев: если ранее для них было закреплено снижение штрафа на 75%, то теперь установлен более широкий диапазон – от 50% до 75%, что фактически расширяет дискреционные полномочия прокуроров. Это позволяет говорить о том, что, несмотря на заявленную цель повышения предсказуемости, новая CEP в отдельных аспектах, напротив, делает результат менее определенным для компаний.
Дополнительно DOJ уточнило подход к учету факта рецидивизма в качестве отягчающего обстоятельства. В частности, в новой редакции речь идет не только о случаях, когда в отношении компании имело место уголовное разбирательство в течение последних 5 лет, но и о случаях, связанных со сходным неправомерным поведением вне этого пятилетнего периода. Таким образом, критерий рецидива стал шире и потенциально строже.
Еще одно нововведение касается порядка саморазоблачения. Если ранее во многих случаях значение имело обращение строго в «правильное» подразделение Минюста, то теперь CEP допускает более гибкий подход: добросовестное раскрытие информации о нарушении в любое подразделение DOJ может учитываться, если дело затем было передано в компетентное подразделение. Кроме того, Политика предусматривает, что в определенных обстоятельствах во внимание могут приниматься и сведения, раскрытые иным федеральным органам, органам штатов, местным органам власти или органам гражданского правоприменения (хотя итоговое решение в данном случае остается на усмотрение ведомства).
Отдельный акцент сделан на ранней коммуникации с компанией. Минюст прямо указал, что прокуроры должны стремиться как можно раньше собрать сведения, достаточные для оценки того, подпадает ли раскрытие под условия заключения declination или «пограничные» случаи, и, где это уместно, информировать компанию о своей позиции настолько быстро, насколько это практически возможно. Это может усилить интерес бизнеса к более раннему контакту с властями, хотя конкретные сроки такой обратной связи в CEP не установлены.
При этом сама по себе унификация Политики не снимает всех вопросов. Эксперты обращают внимание на то, что текст Политики почти дословно повторяет редакцию 2025 года, заменяя в ряде мест формулировку «Criminal Division» на более широкое «Department». Поэтому основное значение новеллы состоит не столько в радикальном изменении условий поощрения саморазоблачения, сколько в централизации подхода и отмене прежнего «лоскутного» режима. Одновременно остается не ясным, в какой мере ранее принятые ведомственные программы – в частности, более благоприятный режим, недавно введенный прокуратурой Южного округа Нью-Йорка (SDNY), – продолжат фактически влиять на практику в соответствующих подразделениях.
