Одним из актуальных примеров такого подхода стало решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2026 по делу № А56-130783/2025. Согласно материалам дела, контракт на поставку мебели для детского сада стоимостью 791 тыс. руб. был полностью исполнен ООО «В»: поставщик передал товар, заказчик его принял и оплатил. Однако позднее антимонопольный орган установил, что закупка проходила в условиях антиконкурентного соглашения между участниками торгов.
После этого прокуратура потребовала признать контракт ничтожным и взыскать в бюджет денежные средства, перечисленные поставщику.
Суд поддержал этот подход, указав, что контракт, заключенный в результате картельного соглашения, противоречит публичным интересам и принципам конкуренции. Само по себе последующее исполнение контракта не устраняет противоправный характер поведения участника закупки и не позволяет ему сохранить полученный экономический результат.
Отдельно суд оценил вопрос о сроке исковой давности. Он исходил из того, что основание для оспаривания контракта стало известно только после установления картеля антимонопольным органом, поэтому довод о пропуске срока был отклонен.
Это решение укладывается в более широкий пласт судебной практики, в котором нарушения, затрагивающие публичные интересы при заключении и исполнении государственных и муниципальных контрактов, могут повлечь не только административную ответственность или ответственность за нарушения антимонопольного законодательства, но и гражданско-правовые последствия в виде признания сделки недействительной и взыскания полученных по ней средств.
Так, в похожем деле о картельном соглашении (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.2026 по делу №4-КГПР25-76-К1) заместитель Генерального прокурора РФ обратился к ряду организаций и физических лиц с иском о взыскании дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства. Согласно материалам дела, они действовали как единая группа и в 2017–2019 годах координировали участие в 82 электронных аукционах на поставку и монтаж оборудования для государственных и муниципальных нужд. Участники использовали единую техническую инфраструктуру, подавали заявки с минимальным интервалом, ценовые предложения снижались согласованно до минимального шага, а заранее определенный участник становился победителем. В результате реализации картеля участники выиграли все закупки и получили доход в размере более 300 млн руб. Прокурор просил взыскать указанный доход в пользу государства как полученный в результате незаконной монополистической деятельности.
Суд первой инстанции иск удовлетворил, однако при новом рассмотрении апелляционный суд отменил это решение и отказал в иске, указав, что картель является административным правонарушением, а не гражданско-правовой сделкой, в связи с чем отсутствуют основания для признания соглашения и заключенных контрактов ничтожными, а взыскание дохода возможно только при наличии предписания антимонопольного органа, которое в данном случае не выносилось; с этим согласился суд кассационной инстанции.
Верховный Суд РФ указал, что картельное соглашение представляет собой договоренность, то есть сделку, а заключенные в его рамках контракты являются антисоциальными сделками, направленными на ограничение конкуренции и нарушение публичных интересов. Поэтому полученный по ним доход может взыскиваться в доход государства независимо от привлечения участников к административной ответственности и наличия предписания антимонопольного органа.
В другом кейсе ФГУП обратилось в суд с иском к ООО «С» о признании частично недействительным контракта на выполнение работ по локализации нефтяной линзы и о взыскании денежных средств. Контракт был исполнен и оплачен в полном объеме, однако впоследствии заказчик выявил существенное завышение объемов и стоимости работ, а также многократное завышение цены оборудования (нефтеуловителя).
Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в удовлетворении иска отказали, указав, что работы приняты без замечаний, доказательств введения заказчика в заблуждение не представлено, а также не подтверждено наличие неосновательного обогащения на стороне подрядчика.
Верховный Суд РФ не согласился с такими выводами и отменил принятые по делу судебные акты (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.02.2024 № 305-ЭС23-21003 по делу №А40-222958/2022). Суд указал, что сам по себе факт подписания актов приемки не лишает заказчика права заявлять возражения относительно объема, стоимости и качества выполненных работ, в том числе ссылаться на скрытые недостатки, если это предусмотрено договором. При этом нижестоящие суды не исследовали, могли ли выявленные расхождения быть обнаружены при обычной приемке, и не дали оценки условиям контракта, допускающим предъявление подобных требований после приемки. ВС РФ также указал на неправомерный отказ в назначении судебной экспертизы, несмотря на наличие спора о фактическом объеме и стоимости выполненных работ, что нарушило принцип состязательности сторон и не позволило всесторонне исследовать обстоятельства дела.
При новом рассмотрении дела (Решение Арбитражного суда города Москвы от 29.11.2024 по делу №А40-222958/2022) по результатам судебной экспертизы установлено, что фактическая стоимость выполненных работ существенно ниже оплаченной, а стоимость оборудования многократно превышает рыночную. Суд пришел к выводу о наличии на стороне подрядчика факта неосновательного обогащения и о совершении сделки в части оборудования под влиянием заблуждения, вызванного предоставлением недостоверной информации о его стоимости, что является основанием для признания ее недействительной. Иск был удовлетворен частично: сделка признана недействительной в части поставки оборудования, с подрядчика взыскано неосновательное обогащение в размере около 87,5 млн руб.; в остальной части требований отказано.
Еще один пример связан с несоответствием участника закупки обязательным требованиям. Основанием для первоначального иска органов прокуратуры стало то, что победитель муниципальной закупки на ремонт автомобильной дороги – ООО «Д» – ранее был привлечен к административной ответственности по ст. 19.28 КоАП РФ, а значит, в силу п. 7.1 ч. 1 ст. 31 Закона № 44-ФЗ в течение двух лет не имел права участвовать в закупках для государственных и муниципальных нужд. Несмотря на это, общество было допущено к закупке, признано победителем и заключило контракт. Суды трех инстанций согласились с доводами прокурора и признали контракт ничтожным, указав, что несоответствие участника обязательным требованиям закона влечет недействительность заключенного с ним контракта, а выполнение работ по такому контракту не создает у подрядчика права на оплату в рамках действительной сделки. ООО «Д» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, однако он отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения, указав, что существенных нарушений норм права судами не допущено, а выводы о ничтожности контракта и применении последствий недействительности являются законными и обоснованными (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.06.2024 №301-ЭС24-4180).
Таким образом, актуальная судебная практика демонстрирует развитие более жесткого гражданско-правового механизма реагирования на нарушения в закупках. Для участников закупок это означает, что вовлечение в картель или иное существенное нарушение требований закона не ограничивается штрафом, включением в реестр недобросовестных поставщиков или иными публично-правовыми последствиями. Даже исполненный и оплаченный контракт может быть признан ничтожным, а полученные по нему средства – взысканы обратно в бюджет.
